В самой формулировке, которую 28 июля озвучил Следственный комитет, слова «VPN» нет. Дословно предлагается закрепить в Уголовном кодексе отягчающее обстоятельство — «совершение преступления с использованием информационно-коммуникационных технологий, включая технологии искусственного интеллекта». VPN-сервисы и прокси в эту формулу отдельно не вписаны: они попадают в неё как частный случай ИКТ. В заголовках пересказов оказались именно они — отсюда и ощущение, что речь о наказании за сам VPN.
Что такое отягчающее обстоятельство и чего оно не делает
Отягчающие обстоятельства — это статья 63 УК, перечень того, что суд учитывает при назначении наказания. Механика у неё узкая: обстоятельство не создаёт нового состава преступления и не делает наказуемым то, что до этого было законным. Оно включается тогда, когда преступление уже есть и вина доказана, и влияет на строгость приговора внутри санкции той статьи, по которой человека судят.
Поэтому конструкция «сел за VPN» из предложения не следует. Сам глава СК Александр Бастрыкин в том же интервью «Интерфаксу» уточняет: использование программных средств для доступа к заблокированным ресурсам законодательство уже регламентирует — и оговорка «если с их помощью совершаются преступления» стоит там же. Новых запретов для пользователя в предложенной формулировке нет; спор идёт о том, насколько строже наказывать за преступление, совершённое с помощью технологий. Это отдельный сюжет от разговоров про блокировки VPN, где речь о доступности самих сервисов.
Почему СК предлагает общую норму, а не правки в отдельные статьи
Логика ведомства изложена прямо: точечные дополнения отдельных статей УК квалифицирующими признаками охватят не все деяния, а слишком детальные формулировки устареют из-за скорости развития технологий. Универсальный признак, по этой логике, применим ко всему кодексу без исключений — Бастрыкин перечисляет убийство, доведение до самоубийства, преступления сексуального характера, терроризм и экстремизм как примеры, где технологии уже могут использоваться.
В том же тексте есть встречная оговорка, которая в пересказы попала реже. Речь идёт «не о механическом ужесточении наказания за любое формальное использование гаджетов или сетей», а о «системном, дифференцированном подходе»: признак должен применяться прежде всего там, где ИКТ и ИИ — основное средство достижения преступного результата или многократного увеличения масштаба вреда. Названы кибермошенничество, незаконный оборот данных и посягательства на критическую информационную инфраструктуру.
Стадия у всего этого самая ранняя. СК сообщает, что законопроект подготовлен; о внесении в Госдуму, номере документа и его опубликованном тексте данных нет, поэтому судить пока можно по цитатам из интервью, а не по редакции, которую будут читать депутаты. За этим и стоит следить дальше: появится ли документ в думской базе и совпадёт ли его формулировка с той, что прозвучала 28 июля.
